• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: уве крёгер (список заголовков)
16:40 

LIEBE ENDET NIE

Надо же, с февраля в дневник не писала, никак руки не доходили. Пока время есть, залью несколько статей, которые давно уже ждут...



Liebe endet nie, "Любовь не умирает", эту банальнейшую сентенцию провозглашают в нынешнем сезоне со сцены театра Ронахер в Вене Пия Даус и Уве Крёгер, две суперзвезды немецкоязычного мюзикла, собственно, две суперзвезды, стоящие у истоков национального немецкоязычного мюзикла, и теперь – через двадцать два года – снова встретившиеся в спектакле в городе, где они завоевали свой звездный статус. И звучит эта затасканная фраза отнюдь не банально, как и прочие подобные сентенции вроде «Дружбы на всю жизнь», приобретшие в великолепном новом мюзикле «Визит старой дамы» по знаменитой пьесе Фридриха Дюрренматта некий цинично-извращенный смысл.


Очень яркий (несмотря на нарочно скупую колористику), невероятно насыщенный эмоционально, сатиричный и безжалостно циничный одновременно мюзикл-триллер, как его охарактеризовали создатели (музыка Морица Шнайдера и Майкла Рида, либретто Христиана Штруппека), был впервые поставлен замечательным немецким режиссером Андреасом Гергеном прошлым летом на одной из озерных сцен Швейцарии с великолепным актерским составом. Но, благодаря тому, что Христиан Штруппек – автор сценария мюзикла, превративший черный фарс в беспощадно серьезную драму о любви, неизлечимой боли и неспособности простить, об упущенных возможностях и фашистской жестокости масс, является ныне интендантом ФауБдубльВ, можно было не сомневаться, что с продуваемой ветром и заливаемого дождями альпийского озера «Дама» вскорости переместится на столичную сцену со всеми техническими и финансовыми возможностями большого театра, благодаря которым мюзикл получил совершенно новую силу и красоту.


читать дальше

@темы: Уве Крёгер, Пия Даус, Визит старой дамы, мюзикл, мюзиклы в Вене

11:22 

TIME OF THEIR LIVES



Середина января. Берлин. Дово льно морозно, но не слишком, нормальная зимняя погода. Унтер ден Линден и все близлежащие улицы в раскопках, куда ни посмотришь – строительные краны, гулять радости мало. В пять часов уже кромешная темень, не нарадуюсь, что Питер живет по летнему времени.

Знаменитый Фридрихштадтпаласт – днем это тускло-серый безликий ящик – оживает, когда спускается вечер, и сияет яркими афишами и ядовито розовой световой окантовкой окон. Афиш сегодняшнего концерта нет ни на здании, ни поблизости – это Гастшпиль, гостевой концерт, втиснутый вне постоянного репертуара, в выходной день дворца. Однако, зал полон, и настрой публики исключительный: выступает звездный дуэт немецкоязычного мюзиклового театра, Пия Даус и Уве Крёгер, артисты, которых в Берлине хорошо знают и любят. И которые хорошо знают и любят Берлин – они много здесь выступали, а Крёгер здесь учился в далекие 80-е годы, разумеется, тогда еще на западной стороне. С тех пор прошло 25 лет, с начала двух блестящих карьер – хороший повод для совместного «юбилейного» тура по Австрии и Германии. Этот тур начался накануне в Колоссеум-театре Эссена (где десять лет назад оба блистали в первой немецкой постановке Элизабет) и завершится в мае в Вене, где двадцать лет назад та же Элизабет сделала обоих звездами.



Под звуки увертюры-попурри из песен из наиболее популярных мюзиклов Ллойд-Веббера – Суперзвезды, Кошек, Старлайта, Эвиты, Призрака, Сансета – мне пришло в голову, а ведь правда, каждый из этих мюзиклов имеет отношение к кому-то из выступающих, если не к обоим сразу. Так же как и многие другие популярные во всем мире мюзиклы – те же Отверженные или Мисс Сайгон, или, например, … и оркестр Хервига Кратцера, постоянно сопровождающий обоих исполнителей на концертах, заиграл таинственное, щекочущее нервы начало Willkommen, Bienvenu, Welcome с ощущением, что кто-то приближается такой мягкой, неторопливой, крадущейся походкой… но на сцене было пусто, и торопливо завертевшись, мы обнаружили нашего неизменного МС в центральном проходе. После его приветствия и многообещающих заверений: «Hier bei uns ist das Leben wunderschööööön!» вышла Пия с «Кабаре», после чего последовала обкатанная ими много лет назад на концертах «Nobody’s Side», а затем – долгий марафон, череда сольных номеров. Артисты явно получали массу удовольствия, и это место, и эти песни явно означали для них множество теплых и ностальгических воспоминаний – яркое и прекрасное прошлое. И у порядочной части публики, надо думать.



Отверженные. Мюзикл, который значит особенно много для обоих. «Штерн». Уве, идеально прямой, в полном осознании того, что на нем должен быть мундир, обращается к звездам – собратьям по службе – с мечтательной и печальной улыбкой, и звезды отражаются у него в глазах (вспомнить Кроу и прослезиться). Пия поет соло Фантины – она была Фантиной, когда познакомилась в Амстердаме с Крёгером-Анжольрасом, когда были они совсем молодыми, неопытными актерами, на которых не задерживались камеры бутлегеров ;). Именно «Отверженные» положили начало этому дуэту, который впоследствии открыл первую страницу истории национального немецкоязычного мюзикла.

Три мушкетера. Молитва Ришельё и соло Миледи «Я вернулась». Здесь в Берлине они встретились в своем единственном совместном спектакле помимо «Элизабет».



Totale Finsternis. Каждый раз, когда я это наблюдаю, мне приходит в голову, что из Уве получился бы замечательный (и уж точно очень неординарный) Кролок, если бы не полное внешнее несовпадение с персонажем. Пия, в начале концерта равнодушно отвергавшая активные ухажвания и признания в любви со стороны партнера, после вампирского поцелуя дивно разыграла внезапное потрясение, страх, осознание, в какую бездну ее тянет, и молча убежала со сцены. Проводив ее долгим вожделеющим взглядом Уве – очень уместно - принялся читать классическую лекцию ван Хельсинга – Nosferatu. В пару к «Дракуле» Пия исполниля заглавное соло из «Ребекки» (о том, кто, собственно, создал образ Максима, неловко промолчали).

Завершился первый акт первой фрагментом Музыки ночи и Призраком Оперы – кажется, ни разу еще не звучало Увино: «Sing My Angel Sing!» настолько прочувствованно и мощно.



Бульвар Сансет – блестящие Джо Гиллис и Норма, хотя они исполняли эти роли в разных театрах.

All that Jazz – в «Чикаго» Пия выступала на Бродвее. В пару ей Крёгер исполнил единственный немюзикловый и единственный новый для слушателей номер концерта – Skyfall, прибавив его к своей коллекции песен джеймсбондовской франшизы.



Хайлайтом концерта стал непривычный для немецкой публики «Эдельвайсс», который они исполнили дуэтом, причем, если Уве уже года два из кожаных альпийских шорт можно сказать не вылезает, то Пия, к всеобщему удивлению, тоже явилась в дирндле – национальном тирольском женском костюме. Уве в который раз уже рассказал историю о том, как он попал в этот мюзикл – как знать не знал, что это такое, и впервые услышал «Эдельвайсс» в азиатском караоке-баре, и как неоправданно плохо знакомо немецкоязычное население с этим сюжетом. Но не упустил и случая проехаться по американцам, отметив, что в фильме семейство фон Трапп жизнерадостно переходит пешком через горы из Зальцбурга… в Швейцарию! :) А ведь верно, раньше и в голову не приходило… Интересно, сколько они туда шли? :) Рассказал Уве и о том, как мэр Нью-Йорка встречал австрийскую делегацию «Эдельвайссом», в полной уверенности, что это австрийский национальный гимн.

Песня исполнялась и соло, и дуэтом, и на немецком, и на английском, но несмотря на чудные аутентичные костюмы, концовка получилась смазанной и не было того потрясающего впечатления, как от исполнения этого же номера летом в Фюссене, когда Уве пел один и гораздо более проникновенно.



Завершился концерт блоком из Элизабет – самый дорогой для себя спектакль оставили на сладкое. Когда Уве спрашивают о любимой роли, он не задумываясь называет «дер Тода»: «Это же мое дитя (Mein Kind)!» Во время последнего дуэта у Пии случилось два подряд конфуза: от нее отвалилось нечто большое и серебристое (укаршение активно рекламируемой ею фирмы), а потом еще и что-то случилось с туфлей, так что Пия поспешила ухромать со сцены.

Но зрителей ожидало еще целое дополнительное представление da Capo, артистов много раз вызывали на сцену, отдача была потрясающая. Как мне сказали, накануне, на первом концерте тура, такого настроения в зале не было. Не зря, в очередной раз выйдя из-за кулис, Крёгер взревел: «Я ЛЮБЛЮ БЕРЛИН!»

Были там моменты общего погружения в воспоминания: в конце Time of my Life, Уве и Пия без всякой связи с песней замирают обнявшись и оба одинаково опускают глаза, явно охваченные одним и тем же наплывом нежности и ностальгии; непередаваемое выражение в глазах Крёгера, когда он поднимает Пию на руки в финальном номере Элизабет: Она – моя! и уносит прочь. Der Schleier fällt в завершение концерта публика восприняла как дорогой подарок.

Надо признать, рядом с Пией голос Уве звучал напряженно, но все-таки гораздо лучше, чем два года назад - во время перерыва в мюзикловой карьере.



Было и много веселья и спонтанных шуток. Был момент, когда Уве принес для Пии букет несколько пожухших роз – надо думать из реквизита, и тут же нашелся: «Это… от вчерашнего концерта остались, я их в холодильнике держал… не очень помогло»

Раздавая благодарности, Крёгер упомянул, что все костюмы подготовила фирма Андреи Бошан, в которой он является партнером, и Пия ревниво вклинилась: «Дирндль – моей мамы!», Уве ей это не спустил, и когда настала очередь Пии рекламировать драгоценности Ювелан, не преминул заметить как бы между прочим: «Это которое свалилось?»

Последний Time of my life утонул в перепутанных строках и всеобщем хохоте, когда актеры обнаружили, что слова песни уж слишком соответствуют им самим и нынешнему моменту. Впрочем, публика явно имела в виду то же самое:

You’re the one thing I can’t get enough of!


@темы: Берлин, Пия Даус, Уве Крёгер, концерт, мюзиклы, путешествия

14:22 

ВЕЧЕР ИМПЕРАТРИЦ И КОРОЛЕЙ

В этот раз, пожалуй, придется начать издалека…

Итак, в альпийской долине в Баварии у самой австрийской границы стоит старинный городок Фюссен. Город этот примечателен в первую очередь тем, что всего в часе ходу от него находится знаменитый на весь мир сказочный замок Нойшванштайн, творение короля-романтика Людвига II Виттельсбаха, поклонника Вагнера и Короля-Солнце, ценителя древне-германских легенд, способного инженера и просто очень красивого человека. В восемнадцать лет он взошел на престол после неожиданной смерти отца, никак не подготовившего наследника к королевской доле. Стать блестящим монархом в духе Людовика XIV он не сумел, продув пару войн и рассорившись с собственным правительством, увлекся созданием собственного фантазийного мира, основанного на остроумных технических новинках, а в сорок лет был объявлен параноиком, отстранен от престола (причем поначалу – в пользу младшего брата, уже давно и безнадежно заключенного в сумасшедшем доме) и вскоре убит. А между прочим, железнодорожный вокзал Мюнхена был первым электрифицированным вокзалом в Германии, да и некоторые изобретения самого Людвига используются по сей день – например, искусственная волна в бассейнах… Так или иначе, Людвиг оставил по себе светлую память в народе Баварии, и связанные с его именем места доныне служат алтарями романтики и искусства, куда стремятся паломники со всего мира – принося, кстати, немалые барыши его стране.
В конце ушедшего тысячелетия на северной окраине Фюссена, на берегу обширного озера Форггензее был построен Фестшпильхаус Нойшванштайн – огромный театр, возведенный специально для мюзикла о Людвиге с истинно королевским размахом и с использованием некоторых идей самого короля, предназначенных для так и не построенной Оперы в Мюнхене. В 2000 году на самой большой в Германии вращающейся сцене состоялась премьера мюзикла «Ludwig II – Sehsucht nach dem Paradies» (Тоска по Раю). Собственно, это была, скорее, опера, довольно тяжеловесная, перегруженная национальными мотивами, зато в ней нашлось место и поездке на санях с живыми лошадьми, и полету на воздушном шаре чуть ли не в натуральную величину, и бутафорскому дракону из «Нибелунгов», и натуральному озеру, да еще с настоящими фонтанами (под сценой находится бассейн с водой). Людвиг, любивший кататься на лодочке в пещере с искусственным водопадом под многоцветную светомузыку, несомненно, был бы доволен…



В 2005 году на смену первому пришел второй мюзикл с незатейливым названием «Ludwig2», спектакль с элементами политического детектива, более компактный, стильный, с изящными декорациями и интересными режиссерскими решениями. Благодаря второму «Людвигу», нашел путь на мюзикловую сцену Ян Амманн, первый исполнитель заглавной роли, а теперь уже состоявшаяся звезда – благодаря роли фон Кролока в Оберхаузене и Штутгарте.
Сейчас в театре заправляют Марк Гремм и Дженет Chvatal (не знаю, как это правильно произносится, поэтому и не рискну), соответственно, исполнители ролей Людвига и императрицы Элизабет. Время от времени они ставят – самостоятельно осуществляя режиссуру – галаконцерты, и в конце августа по традиции проводится Кёнигсгала – концерт, посвященный дню рождения Людвига Баварского. Обычно выступает на концерте квартет: Марк, Дженет и гости – чаще всего участники все того же Людвига, но иногда и заезжие более крупные звезды.

В этом году концерт был особенный – чуть ли не впервые он попал прямо на 25 августа, день рождения короля. Поэтому случаю и гости были особенные – самая знаменитая сценическая пара немецкоязычного театра, Пия Даус и Уве Крёгер.



Императрица и король из «Людвига» приглашают императрицу и короля мюзикла!

Так звучал слоган этого концерта. Как можно было пропустить такое зрелище, учитывая, что я сильно неравнодушна к самому имениннику (не говоря уже о гостях) и уже шесть лет мечтала побывать именно в этом театре?

Театр мне понравился – удивительное сооружение, представляющее собой необычный компромисс между современным техно-дизайном и стилем Людвига. По задумке его создателей, он должен вводить зрителя в мир покойного короля, создавая связь между происходящим на сцене и окружающей его… реально сказочной обстановкой. :) Эта громадина властвует на берегу Форггензее; металлически-блестящий на солнце треугольник крыши бросается в глаза издалека, смотришь ли ты на него с альпийских склонов кругом, с башни городской крепости, или с самого озера. Перед театром разбит маленький садик с газонами и фонтанами, из которого открывается фантастический вид на синие силуэты гор, белеющий как раз напротив Нойшванштайн и тепло желтеющий пониже Хоэншвангау. Высокий зрительный зал исключительно удобен для зрителей: сидячих мест меньше, чем позволяет пространство, сцену хорошо видно с любого места. Еть и за что зацепиться глазу: красочный в чисто баварском рококошном духе плафон и вместо боковых лож – узкие ниши, в которых стоят белоснежные бюсты Людвига, сурово взирая на публику. Впрочем, сцена предлагает зрелище куда более эффектное – не зря именно при Людвиге в опере Байройта было впервые заведено выключать свет в театре во время представления, чтобы зрители не отвлекались на глупости.

Внешне фюссенские концерты оформлены ярко – в номерах из популярных мюзиклов остроумно используются декорации, реквизит, а иногда и костюмы из двух «Людвигов», благо в этих двух постановках найдется реквизит на все случаи жизни ;)

Во время концерта в зале царила какая-то уютная, почти «камерная» атмосфера, несмотря на почти полторы тысячи зрителей, необъятную сцену и пышный декор. Просто ощущалось, что тут собрались «свои», фанаты Людвига, фанаты Марка и Дженет, фанаты Уве и Пии – у каждого была серьезная причина, чтобы здесь находиться. Дженет и Марк – очень симпатичная сценическая пара, хотя, возможно, и уступают гостям и силой голоса, и эффектом «присутствия на сцене» (ну так эти гости задают высокую планку!). Очень мне понравился Марк (и не потому что во вступительной речи он упомянул, что в зале – «представьте себе!» - присутствуют гости из России ). Если по паре-тройке видеозаписей Марк казался мне как-то эмоционально малоподвижным, то на концерте стало очевидно, что я ошибалась, и модерировал он превосходно, великолепно взаимодействуя с публикой. Дженет я знала лучше, и мои ожидания она полностью оправдала, если не считать напрочь убитой последней ноты Кристины в знаменитом дуэте – лучше бы отдали этот дуэт Уве и Пии, благо он давно наличествует в их репертуаре. О Пии ничего нового и не скажешь, это действительно императрица мюзикла. Но я ехала в Альпы ради выступления Крёгера, и хотя он находился на сцене меньше других, впечатление произвел сногсшибательное. Два щадящих в отношении вокала ангажемента явно пошли ему на пользу и после проблем с голосом, из-за которых он уже два с половиной года как вынужден был оставить большие постановки, он звучал, как в прежние времена. На «Звуках музыки» был заметен явный прогресс, но ни разу еще я не слышала вживую, чтобы он пел так мощно и свободно, и впервые лично убедилась, что свои 13 подряд премий лучшему артисту немецкоязычного мюзикла он получил не только за красивые глаза и эмоциональную игру. И в дуэтах Уве звучал с Пией наравне – впервые за годы.
А еще было очевидно, какое огромное значение для Крёгера имел тот факт, что он снова выступает с Пией - кажется, впервые за два года. Возможно, это была основная причина его участия в этом концерте? Ведь и в июле, когда я сказала ему, что в следующий раз мы увидимся в Фюссене, реакция Уве была: «Füssen? Also mit Pia!» А десять дней спустя после концерта, когда перед премьерой юбилейной постановки «Элизабет» в Вене, Пия заметила интервьюерам: «Какой особенной сценической парой мы были…», Уве тут же поправил ее: «…И есть!»
В первом акте исполняли хиты из любимых немецкой публикой мюзиклов. Открыла программу Дженет «Золотом звезд», дуэт из «Людвига» и блок из «Элизабет» прозвучали в «коронационном» зале (начало «Последнего танца» Крёгер исполнял, благополучно повернувшись к публике спиной, так как Пия вышла на балкон в глубине сцены), для Призрака Оперы спустили пурпурно-золотую декорацию с оперной ложей (я же говорю, два «Людвига» способны обеспечить картинкой весь мюзикловый театр).

После «Музыки ночи» Марк пообещал, что далее Пия и Уве исполнят соло из своих текущих ангажементов, соответственно «Ребекки» и «Звуков музыки».«Итак, создания ночи уходят со сцены, встречайте: Пия Даус и Ребекка!» Марк уходит, поднимается занавес… и на сцене сидит в кресле Крёгер с гитарой. Хохот в зале стоял минуты три. Когда Уве наконец смог начать что-то говорить, на сцену выскочил красный и всклокоченный Марк и попытался его хоть как-то представить. Уве посмотрел на Марка оччень красноречивым взглядом. Зато его «Эдельвайсс» стал для меня хайлайтом вечера. «Все вы знаете эту песню по-английски, я же пою ее по-немецки!» Последнее «Sei der Heimat ein Seeeegeeeeeeeen» Уве пел а капелла, и гигантские пространства над сценой откликнулись эхом.

Пия исполнила номер про орхидеи вместо ожидаемого заглавного соло, но думаю, вопрос с «Ребеккой» для некоторых участников вообще был болезненным, а обойти его тоже было никак нельзя, притом что она как раз сейчас играет миссис Дэнверс в Штутгарте. Нельзя было и не упомянуть, что вот же прямо тут – первый Максим, и казалось бы совершенно естественным, если бы Крёгер вышел следом за ней и исполнил «Gott warum». Однако, после того, как год назад ему отказали в участии в любимом спектакле, это, конечно, было невозможно.

Дженет попрощалась с балкона с Аргентиной и настала очередь графа фон Кролока. Оформление вампирского блока понравилось мне особенно. В «Людвиге» есть сильная сцена войны, представленная в этаком жестко-пацифистском духе. На сцене спиной к зрителю стоят солдаты с ранцами и валиками одеял на плечах, а на заднике уходят в бесконечность бесчисленные могильные кресты, и в растущем тумане силуэты живых людей с поперечинами одеял сливаются с крестами. Теперь же сцену перекрыла черная стена с вырезанным квадратом, за которым располагался осведещенный задник-кладбище, и оттуда, из бесконечности могил, шел к зрителям черный силуэт Марка под звуки «Неутолимой жажды». На огромной сцене это его шествие из далекого далека даже казалось мультипликацией, пока Марк не вышел из квадрата на свет. Потом этот же путь повторил своей вальяжной походкой манекенщицы Уве, пока Пия начинала «Тотале Финстернис». Один из их излюбленных дуэтов стал эффектным завершением первого акта.

Второй акт посвящался темам, приближенным к современной жизни, а значит, – деньгам. Марк выступил с «Американской мечтой» (даже старинный автомобиль на сцену выкатили), Дженет добавила «Diamonds Are Girl’s Best Friends», Уве продолжил логическую цепочку могучим «Бульваром Сансет» (для меня это был просто прекрасный подарок: как раз недавно я думала, что вряд ли когда-нибудь услышу эту песню вживую в исполнении моего любимого Гиллиса). Пия исполнила соло Нормы. Далее Марк и Дженет представили «My Way» и «New York New York», Марк, перейдя на английский, (а то, мол, наши иностранные гости, конечно, не поймут, о чем речь) рассказал, что у них имеется свой немецкоязычный Синатра, у которого есть своя песня про Нью-Йорк. Имени он так и не назвал, но, по крайней мере, некоторые иностранные гости вполне себе представляют, кто такой Удо Юргенс. Под “Ich war noch niemals in New York” и “Bitte mit Sahne” публика вскочила с мест и подпевала, Дженет бегала «в народ», артисты искренне получали удовольствие.

После очередной речи Марк объявил: «Далее наслаждайтесь: Пия Даус и Уве Крёгер» Занавес поднимается… и на сцене стоят Пия и Дженет. Снова неловкая пауза и хохот. Дженет не растерялась: «А вы думали, мы дадим мучжинам сказать последнее слово?» Феминистки зааплодировали. Их было много.
Пия и Дженет спели дуэт из «Принца Египта» на фоне декорации Антиквариума Мюнхенской Резиденции, подходящей к песне если не по содержанию, то по цветовой гамме и настроению. Далее последовали «Голдфингер» (фанатки Крёгера поначалу тяжело вздохнули: джеймсбондовские песни давно уже набили оскомину, однако шлюсстон стоил того, чтобы это послушать еще раз) и соло Миледи.

Потом на сцену выкатились части декораций и реквизита из «Людвига» - алый шелковый занавес, двухметровая диаметром маска Вагнера, труп механического лебедя – и стало ясно, что дело идет к концу. После еще двух соло из «Людвига» – меланхоличного «Кавалера Роз» и мощного «Холодные звезды» нас ждал бонус – “Wenn ich tanzen will” в том виде, как ее принято исполнять в этом театре. Пия поет перед завесой, изображающей лес Кингсора (слащавая сказочная картинка, служащая задником сцены в певческом зале Нойшванштайна, Уве стоит позади завесы, падающий на него свет усиливается, и Смерть в джеймсбондовском смокинге словно бы постепенно материализуется из мрака, обретает плоть. Потом завеса поднимается, и артисты оказываются в декорациях, повторяющих тот же лес, только теперь объемный, и продолжают дуэт со своей обычной хореографией – как поеднок воль. Задумано изящно, вот только какое отношение этот лес имеет к Элизабет и Тоду, не ведает никто.
На прощание вся четверка исполнила «You’ll Never Walk alone» – один из излюбленных номеров для завершения мюзикловых концертов, правда, не настолько в этом качестве затасканный, как «Thank You for the Music» или «Time Warp».

Фанатам сильно подпортила впечатление отвратно организованная – точнее сказать, никак не организованная – Autogrammstunde. Насколько я знаю, три года назад, когда Крёгер тоже выступал на Кёнигсгале, официальная раздача автографов состоялась без предупреждения, народ, в основном, разошелся, остались только те, кому очень надо было, и их ждал приятный сюрприз. В этот же раз объявлено было заранее, но никто и не подумал какую-нибудь ленточку протянуть или как-то народ направить, так что была давка, стресс и для зрителей, и для актеров, и какой-то неприятный осадок после такого успешного концерта. Не говоря уже о фотографиях, на которых неизбежно один лежит брюхом на столе, другой спиной. Актеры, впрочем, делали все, что было в их силах (вот согласятся ли они еще выступать в этом театре – другой вопрос). А Марк и Дженет многозначительно пожали мне руку, лишний раз подтвердив, что приезд зрителя из России для них что-то значит.



Несмотря на страшенный ливень за стенами театра – альпийская погода во всей красе, несмотря на все попытки прозы жизни вклиниться в этот праздник и разрушить ощущение волшебства, оно остается в унесенной с собой частице этого кажущегося ненастоящим мира, вместе с голубыми вершинами Альп, расписными стенами средневекового города, изящными силуэтами замков, холодной гладью Форггензее, оно остается в просторных пространствах театра, созданного ради все той же мечты, и слиянии четырех красивых голосов – в честь давно погибшего безумного короля, до конца своих дней верившего, что жизнь можно превратить в прекрасную сказку.


@темы: Альпы, Уве Крёгер, Пия Даус, Людвиг II Баварский:, Бавария, мюзиклы, концерт, Фюссен

14:06 

Niemand stoppt den Beat!

– Из РОССИИ?! – темный паркинг, железная калитка между сараями типа строительных вагончиков, ночной холод, почти никого вокруг, и вопль на все поле на окраине Мюнхена. Такого потрясения я еще ни у одного артиста не вызывала.

– И… понравилось? – Доминик Хеес, очень красивый, высокий молодой парень смотрит на меня с искренним напряжением: из России, это ж сколько денег надо… ну скажи мне, что ты не зря сюда летела…

– Очень понравилось, – заверяю я его, Доминик искренне рад и, выпрямившись, старательно отчеканивает, как хороший ученик: – Ну, тогда хорошего вам пребывания в Мюнхене и благополучного возвращения домой!

Он решительно удаляется в направлении метро, а я беру себе на заметку: надо в будущем следить за его карьерой. Становится все холоднее, актеры по одному выходят из укромной калитки в уголке палаточного городка, в котором уже не первый год отбывает ссылку по случаю полной перестройки Мюнхенский Дойчес-театр. Можно познакомиться с Джессикой Кесслер и сказать ей, что она моя любимая Сара в «Танце вампиров», но, во-первых, рискованно: мой герой может выйти в любой момент, а во-вторых, не хочется ее задерживать, потому что в сторонке ее ждет главная героиня «Хэйрспрея» Конни Браун и, поняв, что Джессика застряла надолго, грустно машет рукой: я подожду в метро. Не так много есть мюзиклов, в которых пышечка вроде Конни может сыграть главную роль, но самое главное все-таки – не каким по счету ты выходишь на поклон, а ждут ли тебя на выходе…

Это наводит на обычные стейдждорные мысли. Всегда интересно наблюдать за артистами, проходящими через толпу… ну или группу… или мимо пары фанатов. Вот проходит молодой начинающий актер на вторых ролях, он молча проталкивается на волю, иногда говорит до свиданья примелькавшимся зрителям и наверняка хоть иногда думает: А будут ли когда-нибудь вот так же ждать меня? Интереснее, когда появляются молодые актеры, уже ставшие звездами. Они очень ценят этот ажиотаж вокруг них и еще не опробовали отрицательных сторон известности, они старательно исполняют все просьбы, встречают знакомых фанатов как старых друзей и успевают шарить взглядом по сторонам: как бы кого-нибудь не пропустить-не обидеть. Уве Крёгер на выходе замедляет шаг и оглядывается, ища знакомые лица: его-то почти всегда кто-нибудь ждет. А вот выходит артист не первой молодости, от которого никому ничего не нужно, и, глядя в землю, резко сворачивает в сторону: преданно ждать в темноте у выхода его уже не будут никогда… Впрочем, свою долю восторгов публики и он получил на поклонах…



They can try to stop this Paradise
we’re dreaming of
But they’ll never stop the rhythm of two hearts in love
to stay
You can’t stop the beat!


Заводная скороговорка звучит этим летом в бешеном отбивании ритма и радужной пестроте костюмов в паре цельтпаластов – палаточных театров Германии, и в центре этого буйства красок трепещут пышные формы сахарно-розовой с белокурыми кудрями а ля Мерилин Монро – лишний привет шестидесятым – Эдны Тернблад.



Пока пользующиеся бешеным успехом зальцбургские «Звуки музыки» потихоньку превращаются в лонгран (договор продлен на второй сезон, идут разговоры о третьем, билеты вовсю раскупаются на следующую весну, готовятся выезды в Ливан и на Дальний Восток и англоязычная версия специально для туристов, и это в театре, где никогда не ставили мюзиклов и никогда до сих пор не бывало аншлагов) режиссер Андреас Герген (известный любителям немецкоязычного мюзикла также по «Дракуле» в Граце и «Графу Монте-Кристо» в Занкт-Галлене) занялся совершенно новой инсценировкой успешного бродвейского «Хэйрспрея» - «Лака для волос» для цельтпаласта небольшого городка Мерциг в Заарлянде (он из тех краев родом и почему-то считает очень важным привезти туда эту чисто американскую историю). Заодно делается заезд в Мюнхен, видимо, по аналогии – тоже в цирковой палатке.



Для тех, кто не знаком с фабулой. Дело происходит в 1960-е годы в городе Балтимор. Симпатичная толстушка Трэйси Тернблад, юная мятежница с вызывающей прической, мечтает принять участие в танцевальном шоу для старшеклассников. У Трэйси имеется мама Эдна, дама еще более пышной комплекции, она страшно стесняется своей наружности, не высовывает носа на улицу, поставила крест на себе самой, а заодно и на дочери. Дочь же понимать не желает, чем лишние килограммы ей мешают делать танцевальную карьеру, и добивается своего – выигрывает конкурс, завоевывает любовь своего кумира, первого парня на деревне Линка, а заодно протаскивает на телевидение своих чернокожих друзей, научивших ее танцевать. Триумфом семейства Тернблад становится эффектное явление и Трэйси, и преобразившейся Эдны в прямом эфире. Мне, честно говоря, эта история никак не близка, однако мюзикл в целом неглуп, в нем ставятся правильные и по-прежнему злободневные вопросы – комплексы, расизм, дискриминация, звучат приятные стилизации под музыку 60-х. А главная фишка в том, что роль Эдны по традиции исполняет мужчина. То есть, для сюжета мюзикла это может быть и не главное, но, естественно, именно Эдна вызывает обычно наибольший интерес и зрителей, и критиков.



После успеха на Бродвее и в Лондоне, Хэйрспрей уже ставился и в Германии – в Кёльне, с участием блестящего «Франк’н’фуртера» Роба Фаулера в роли Корни Коллинза – ведущего шоу, и с Уве Оксенкнехтом в роли Эдны – и очень неплохая была Эдна.

Готовя новую постановку, Герген сделал ставку на более чем известное в немецкоязычном мюзикловом мире имя и на успех своей прежней работы и пригласил на роль Эдны Уве Крёгера. Уве, в свое время долго воротивший нос от роли барона фон Траппа, позволившей ему вернуться на сцену, идею переквалифицироваться из австрийского аристократа в пожилую прачку принял с радостной готовностью. И надо сказать, критики, довольно холодно принявшие режиссерскую версию Гергена, хором превозносят новоиспеченную Эдну, усматривая в исполнении Крёгера множество свежих нюансов.

Я была на двух представлениях, и впечатления получились смешанные. С первого раза возникло чувство некоторого разочарования: от Гергена я ожидала чего-то большего или большего изящества в постановке, что ли... Одно можно точно сказать: эта версия Хэрйспрэя рискованнее, игривее, чем классическая, и кое-где ее создатели заходят несколько дальше, чем следовало бы. К примеру, совершенно неуместной в трогательном дуэте немолодой супружеской пары выглядит пантомима, в которой «муж» пристраивается сзади к «жене», навалившейся поролоновым брюхом на гладильную доску – учитывая обстоятельства, мысли зрителя принимают совершенно не то направление… И вообще, после всех разговоров о том, как интересно мужчине сыграть женщину, необязательно с таким упорством почти в каждой сцене напоминать, что это все-таки мужчина (играя голосом от фальцета к баритону, хватая за грудки и отрывая от пола тюремную надзирательницу:только тронь мою дочку!)

Не самой удачной шуткой мне показалось и падение одной из «кордебалетчиц» со сцены – Линк толкает ее ногой, она катится к краю сцены и аккуратненько выпадает в проход. Если предполагалось, что это смешно, то напрасно: нормальный зритель примет это за несчастный случай и не смеяться будет, а переживать, не ушиблась ли девушка.

Кроме того, никогда еще я не видела спектакля (и ведь не премьера уже, целую неделю играли), в котором было бы такое количество накладок: занавес, состоящий из отдельных цветных полос, опускался не весь, и зависшие полосы безнадежно подергивались, пытаясь дотянуться до сцены; из платьев героинь свисали нитки; у Трэйси в финале отвалилась коробка микрофона. Уве тоже вложил свою лепту: в том самом номере с дуэтом, видимо, от абсурдности всего происходящего, на него напал приступ неудержимого смеха.

смотреть, и могла в полной мере наслаждаться бойкой хореографией, хорошей игрой, хорошим пением, собственной близостью ко всему происходящему: в Цельтпаласте нет оркестровой ямы, и от сцены до первого ряда не более полуметра, а я сидела как раз посередине.

Зрелище получилось очень ярким, компенсируя обилием красок более чем скромный сет, впрочем вполне приличный для походной постановки. Музыканты располагались в глубине сцены, то отгороженные занавесом, то непосредственно участвуя в качестве «живого сопровождения» в оформлении сцен телешоу. Костюмы были прекрасны.

Единственным разочарованием в технической части стал муляж баллона с лаком, из которого в финале должна была триумфально возникнуть с блеском и треском Эдна. Ожидаемого взрыва не последовало, дверку баллона неторопливо и осторожно опустили на руках статисты, правда, отсутствие эффекта компенсировало пронзительно-розовое открытое платье Эдны с пушистой меховой накидкой.

Кстати, единственная накладка во второй день была связана с маленькой копией баллона, которую Уилбер показывал Эдне у них дома. «Осторожно, дорогая, это может быть опасно!» Эдна испуганно пятится, прерывисто дыша от страха, а баллон вяло открывается только на половину, нехотя выплюнув узелок серпантина, и Уилбер сконфуженно дергает вторую створку, пока Эдна, выпрямившись и поджав губы, с упреком смотрит на него. Впрочем, поскольку новое изобретение Уилбера и должно было выглядеть неожиданно скромно после апломба, с которым он его представил, сбой получился только кстати.

Не слишком впечатлила меня главная героиня Трэйси (Конни Браун) – выглядела она бледновато, может быть, по неопытности, и не выделялась ни танцами (за что боролись? в общих сценах она совершенно терялась среди других танцоров), ни прической (парики у нее выглядели просто-таки неопрятно, так что замечание матери насчет прически хотелось от души поддержать).

Неподражаем был Линк (Доминик Хеес). Если бы не Эдна, его роль могла бы считаться главной мужской ролью в Хэйрспрее, и Доминик держал себя вполне как ведущий актер – он был ярок, уверен в себе, великолепно танцевал, пел и играл. На первом моем Хэйрспрее он вызвал отдельную порцию аплодисментов, бравурно справившись с оглохшим микрофоном: не переставая говорить, решительно и звонко очень таким «нашим» жестом щелкнул пальцами по щеке, и все сразу наладилось.



Хороши были мать и дочь ван Тассел. У Эмбер, пожалуй, был недостаточно глупый для анекдотической дуры-блондинки вид, но девочка была красива, здорово танцевала и лихо садилась на шпагат.

Особенно понравилась мне Джессика Кесслер (знакомая любителям немецкоязычного мюзикла по Гамбургскому «Танцу вампиров» с Тартом и Борхертом). Играла она второстепенную роль Пенни, подружки главной героини, и роль эта просто заблистала. Клетчатое платье, рыжие хвостики, озорно блестящие глазки за стеклами очков и неизменная жвачка в рту – очаровательная школьница.
Сильное впечатление произвела на публику Мотормаут Мэйбл (Дебора Вудсон) с ее могучим голосом.

А вот Корни Коллинз после Фаулера мне показался невыразительным. Также довольно бледен был, на мой взгляд, Уилбер. Очевидно, актера на эту роль искали маленького и щупленького, для пущего контраста с Эдной, но контраст получился сильнее, чем надо: на ее фоне Уилбер просто исчезает.


Ну и тот (та?), ради кого, собственно…



Конечно, фрау получилась роскошная, тут все пошло в ход: и замечательная пластика Крёгера, и нестандартное сложение, изящные руки и ноги, привычка к высоким каблукам, богатая мимика. Конечно, это был центральный персонаж, наиболее проработанный, которому явно уделялось особое внимание в постановке, и образ Эдны получился более чем объемный (во всех смыслах). Решительная на собственной кухне, строящая и домочадцев, и клиентов, робкая и неуверенная среди чужих людей и тут же готовая рваться в бой со всем миром, чтобы защитить дочь, нежная и любящая наедине с мужем, Эдна демонстрирует в пределах шоу разнообразные грани личности.

Но, конечно, Крёгер переигрывает. Впрочем, в какой-то мере он переигрывает всегда, это даже не манера игры, это образ жизни, но в комедийной и настолько рискованной роли он тем самым опасно приближается к грани вульгарности. Не переходя ее, впрочем.

Пронзительные, чувствительные моменты удаются Крёгеру все-таки лучше (как-никак двадцать пять лет карьеры в драме, собственно, комедийную роль он играет впервые), проникновенные разговоры матери с дочерью, жены с мужем действительно хороши и убедительны ("Я говорю не как мать, я говорю как женщина, которая любит и любима!»; «Я ведь тоже мечтала… - Еще придет день… - О чем ты? Какой день? Мое время уже прошло!)

Мне понравилась идея со сменой Эдниного имиджа – занявшись собой, она не просто меняет прическу, а преображается под Мэрилин Монро. В начале мюзикла у Эдны неопрятные седовато-черные лохмы, в салоне мистера Пинки их сменяют короткие золотистые локоны, что подчеркивает фундаментальность перевоплощения. У Эдны могут отнять дареные платья, но образ, который она постоянно видит в зеркале, уже не отнимешь, и этот образ заставляет ее вспомнить о том, что и она когда-то к чему-то стремилась.

Еще одна деталь, которая мне особенно понравилась: когда Эдна говорит по телефону, ее голос звучит совершенно по-другому. Тонко подмечено: у многих людей есть специальный голос для разговоров по телефону. И «телефонный» голос у Эдны более мягкий, предупредительно-вежливый, именно такой, какой и должен быть у женщины, властвующей в пределах семьи, но неуверенной и пугливой с чужими. И двигается Крёгер в женском образе безупречно.

После фоток и репортажей с премьеры я не без напряжения ждала финала и открытого розового платья (фальшивая грудь из-за слишком глубокого выреза висит неизвестно где, да и плечи для хаусфрау уж слишком… атлетические), однако, Уве, видимо, тоже смотрел этот материал, так как накидка поверх платья была предусмотрительно завязана спереди узлом, и костюм смотрелся по-своему стильно, пока Эдна отплясывала в центре ансамбля в зажигательном ритме, при всей поролоновой сбруе гибкая, подвижная и легкая, как большооооой воздушный шарик: Niemand stoppt den Beat!



После потрясающего впечатления от второго шоу, никак нельзя было просто уйти, не попрощавшись. Я хотела сказать, что сегодняшнее шоу мне понравилось даже больше вчерашнего, и благополучно ляпнула «гораздо больше». Уве, очень стройный и миниатюрный после этого костюма, вздохнул с облегчением: "Рад, что понравилось!" Надеюсь, мы правильно поняли друг друга. В конце концов, он тоже человек прямолинейный…

@темы: немецкоязычный мюзикл, мюзикл, Уве Крёгер, Мюнхен, Лак для волос, Германия, Uwe Kroeger, Hairspray

За гранью реальности

главная